В Древней Греции и Риме человеческое тело не просто служило физической оболочкой, а было ключевым инструментом в политике и общественном порядке. К такому выводу пришли профессор кафедры философии и социологии НовГУ им. Ярослава Мудрого Андрей Некита и аспирантка Гуманитарного института Юлия Тесунова. По их мнению, тело человека воспринимается как нечто само собой разумеющееся, но на самом деле оно является носителем множества философских, культурных и политических смыслов.
В древнегреческих полисах тело воспринималось не только как красивый символ, но и как объект государственного контроля. Например, Платон предложил ввести налог на бездетность, чтобы граждане «служили» своим телом общему благу. Аристотель, в свою очередь, в своем произведении «Протрептика» поднимал вопросы управления телом как биотическим фундаментом государственного управления. Он утверждал, что тело и всё, что с ним связано, служит основой для жизни, и неправильное использование этих «инструментов» может привести к опасным последствиям. Аристотель также затрагивал такие темы, как аборты и судьба детей с инвалидностью, предлагая избавляться от последних. Он формулировал строгие рекомендации по управлению качеством биологического капитала общества и устанавливал возрастные рамки для вступления в брак: 18 лет для женщин и 37 лет для мужчин. По его мнению, ранние браки и внебрачные отношения могли привести к сложным родам и безнравственному поведению.
В Спарте, в эпоху Ликурга, к холостякам до 35 лет применялись жесткие социальные санкции. Их не допускали на гимнопедии, заставляя нагими обходить площадь и распевать позорные песни. Женщины, не родившие до 24 лет, теряли право на украшения. Ученые отмечают, что такие биополитические практики со временем утратили свои положительные значения, превратившись в элементы антиутопических моделей.
Философы античности относились к телу с двойственностью. Платон называл его «темницей» для души. Тем не менее, он признавал, что тело может служить проводником духовной мудрости. В диалоге «Пир» Агафон приглашает Сократа возлечь рядом, чтобы, касаясь его, заразиться мудростью. Сенека придерживался схожей точки зрения, называя тело «бременем и карой» для духа, и призывал уделять телу лишь столько внимания, сколько необходимо для выживания. При этом он подчеркивал важность «двух родов стыдливости»: оберегать своё тело и не посягать на чужое.
С другой стороны, Эпикур, опираясь на атомизм Демокрита, не противопоставлял душу телу. В его материалистическом учении тело человека, как и любое другое тело во Вселенной, состоит из совокупности атомов. Душа, находящаяся в теле, не является «бестелесной», а сама представляет собой неравномерно распределённые атомы, где разумная часть сосредоточена в области груди. По мнению Эпикура, душа позволяет телу испытывать ощущения даже в отсутствии каких-либо членов.
Концепция калокагатии, объединяющая физическую красоту, нравственность и общественные ценности, также играла важную роль в Древней Греции. Идея калокагатии смягчала противостояние между телом и душой, подчеркивая важность гармоничного развития обоих аспектов. Как заметил философ Алексей Лосев, калокагатия представляет собой «роскошь» всего: тела, души, общества и привычек. Ярким примером реализации этой идеи служили Олимпийские игры.
По мнению ученых, античные Олимпийские игры являлись пространством для воплощения всех социальных, политических, военных и художественных выражений, формируя образ «идеального человека», который отражал религиозные, политические и эстетические идеалы своего времени. У греков существовало мнение, что истинное благородство определяется телесностью и является свойством сильных и красивых людей.