Сегодня, 27 октября, в Жестяной Горке, расположенной в Батецком округе Новгородской области, открылась мемориальная экспозиция под названием «Сожженные деревни Новгородской земли». На черных стендах экспозиции представлено 556 названий населенных пунктов, которые стали жертвами нацистских карателей. Создание экспозиции осуществило коллектив специалистов Музея художественной культуры Новгородской земли, который трудился над проектом в течение нескольких лет. Как именно был составлен список и почему он не является полным, в интервью для 53news.Ru рассказал научный консультант экспозиции, старший научный сотрудник Санкт-Петербургского института истории РАН и Музея обороны и блокады Ленинграда Дмитрий Асташкин.
По словам Асташкина, в Жестяной Горке уже несколько лет функционирует мемориальный комплекс, который был открыт в 2020 году. В его состав входят скульптура «Скорбящая мать», воинское захоронение, а также памятный камень, установленный еврейской общиной в 2010 году. Новая экспозиция расширяет этот комплекс, проводя зрителей от одной конкретной деревни, где происходили массовые убийства, к сотням сожженных деревень на территории Новгородской земли.
На отдельной площадке выставки установлены черные металлические рамы, представляющие собой контуры домов, в которых внутри ничего нет. Четыре из этих рам содержат стенды со списками сожженных деревень, организованных по районам. В центральной раме на тросе висит обрезок рельса, который служил сигналом тревоги в случае пожара. По обе стороны от него размещены строки из показаний свидетелей: «…ПОДЖИГАЛИ ВСЕ ДОМА…», «…СОГНАНЫ В ОДИН ДОМ И ТАМ СОЖЖЕНЫ…». В данной экспозиции отсутствуют реконструкции и специальные эффекты; акцент сделан на названиях и свидетельствах людей, переживших эти ужасные события.
Список сожженных деревень был составлен на основе сборника документов под названием «Без срока давности: преступления нацистов и их пособников против мирного населения на оккупированной территории РСФСР в годы Великой Отечественной войны. Новгородская область». Этот сборник вышел в 2020 году в рамках федерального проекта «Без срока давности». В него вошли акты районных комиссий по расследованию преступлений оккупантов, протоколы допросов свидетелей, докладные записки и материалы суда над генералом Куртом Герцогом. Документы были собраны, в основном, из двух новгородских архивов — Государственного архива Новгородской области и архива новейшей истории.
В конце книги составители разместили список сожженных населенных пунктов, в котором для каждой деревни указан архивный документ, где о ней упоминается. Этот список был полностью перенесен на стенды выставки, включая все 556 названий. Районы, которые указаны на стендах, соответствуют тем, что существовали во время войны: Залучский, Лычковский, Белебёлковский, Полавский. Эти районы более не существуют на карте.
Асташкин также поделился, что среди документов, с которыми он работал, особенно запомнился протокол допроса из Волотовского района. Он относится к 1 марта 1944 года, когда жительница деревни Веретье, укрывшаяся от расправы, перечислила следователю имена 39 сожженных соседей. Почти у всех были указаны имена и возраст, включая самого старшего, Василия Банохина, которому было 85 лет. Под номером 26 значится «Трофимова, новорожденная, 3 дня». Имя этой девочки не успели дать, так как она погибла в огне. Деревня Веретье присутствует на стенде, а девочка осталась лишь строкой в архивной папке.
Открытие экспозиции именно в Жестяной Горке обусловлено тем, что в 1942–1943 годах здесь каратели убили не менее 2600 человек. В 2019 году поисковики обнаружили останки 521 мирного жителя, среди которых было 188 детей. По данным послевоенных расследований, именно здесь действовал карательный орган 38-го армейского корпуса, командира которого, генерала Курта Герцога, судили в Новгороде в 1947 году. Только в Батецком и Новгородском районах его части сожгли 130 деревень и сел. Свидетель Василий Нилов на следствии подтвердил, что генерал был на месте расправы, когда село Рождествено и деревня Лабажино были сожжены зажигательными снарядами из зенитных орудий. Обе деревни упоминаются на стенде Батецкого района.
Асташкин объяснил, как именно уничтожали деревни на территории Новгородчины. Схема была отработанной: в ходе карательных акций деревню, заподозренную в поддержке партизан, окружали, жителей сгоняли в несколько домов или сараев и поджигали, стреляя по тем, кто пытался выбраться. Однако формы расправы были различны. В Белебёлковском районе 19 декабря 1942 года на льду реки Полисть расстреляли 253 человека из сожженных деревень Бычково и Починок; командующего акцией полковника Финдайзена также судили в Новгороде вместе с генералом Герцогом. В батецкой деревне Остров в феврале 1944 года 87 военнопленных красноармейцев сожгли в бане. Тех, кто пытался убежать в лес, искали с собаками. В Шимском районе в декабре 1943 года была найдена семья Ивана Павлова, которая скрывалась в землянке, их расстреляли и подожгли — трое детей погибли в огне.
В Солецком районе 14 января 1944 года каратели заставили слепого 80-летнего Дмитрия Путу из деревни Клевицы идти с ними. Он отказался, сказав: «Убейте меня в своем доме, а с вами я не пойду». Его ранили, вытащили на другой конец деревни и сожгли вместе с другими. В демянской деревне Палагино в ноябре 1941 года каратели, не найдя партизан, расстреляли мужчин и подожгли дома, среди которых была женщина, рожавшая в тот момент. Ее отец просил не поджигать дом, но его просьба осталась без ответа, и женщина погибла. В деревне Поддубье под Финевым Лугом от тифа умер староста — немецкое командование приказало сжечь его труп, дом и семью. Подобные события происходили и в других деревнях, таких как Турская Горка, Казовицы, Киевец, Видони и Учно — все эти названия присутствуют на стендах.
На оккупированных территориях оккупанты создавали «эвакуированную зону» глубиной 30–50 километров: всех жителей выселяли, а деревни разрушали. Осенью 1943 года начался массовый угон населения на запад, оставшиеся деревни подвергались грабежам и сжиганию. При отступлении зимой 1944 года нацисты массово жгли деревни, иногда вместе с жителями, используя тактику «выжженной земли», чтобы замедлить продвижение советских войск.
Несмотря на то что на стендах экспозиции указано 556 сожженных деревень, это далеко не все населенные пункты, пострадавшие в области. Новгородчина была краем деревень, и до войны примерно три из четырех ее жителей жили на селе. По данным комиссии 1945 года, в Новгородской области насчитывалось 2227 полностью уничтоженных населенных пунктов из 5423. Однако напрямую сравнивать эти числа нельзя, так как в них также присутствуют деревни, разрушенные в боях. Тем не менее, по отдельным районам видно, что список явно неполон. Например, в Батецком районе на стенде указано 26 названий, а секретарь райкома в апреле 1944 года сообщал о 52 полностью уничтоженных деревнях из 180. В Шимском районе, согласно акту 1945 года, было сожжено более 30 деревень, а на стенде их всего семь.
Причины неполноты списка также были объяснены Асташкиным. Комиссии, работавшие весной 1944 года, записывали информацию от уцелевших жителей и с пепелищ, делая это от руки. Одна и та же деревня могла фигурировать в разных актах с разными названиями, и нередко похожие названия путали. Бывало, что расспросить было некого: в соседнем Оредежском районе комиссия зафиксировала, что составить списки угнанных невозможно, так как «ни одного человека из деревни не осталось». Часто деревни сжигали по частям в разное время, и на карте значилась одна деревня, а местные жители называли ее части по-разному. Землянки в лесу, где прятались и гибли целые семьи, зачастую оставались без названия. Нацисты пытались заметать следы, и часть трофейных немецких документов до сих пор не переведена. Путаница с названиями происходила и со стороны самих карателей: на Ленинградском процессе 1945–1946 годов один из подсудимых объяснял, что это были «две смежные деревни, и на карте они были в одном квадрате». Кроме того, в итоговые 2227 попадали и деревни, разрушенные в боях, а также те, которые были сожжены по приказу Ставки в 1941 году.
Асташкин также поделился личным опытом, который связывает его с историей сожженных деревень. Его бабушка, Антонина Васильевна, родом из Локнянского района Псковской области, была угнана в Литву в детстве, когда ее дом был разрушен. Недавно семья похоронила ее в родной деревне Иванищево, где сейчас живет его дядя. Читая протоколы о деревнях, где не уцелел никто, он осознает, насколько его семье повезло — многие другие, к сожалению, остались без следа, и о них остались лишь строки в актах.
Что касается возможности дополнения списка, Асташкин отметил, что список не закрыт, и его необходимо актуализировать. Полный список возможен: в Белоруссии уже существует база сожженных деревень, разработанная Национальным архивом республики. Для Новгородской области он предлагает создать интерактивную карту, где названия из актов 1944–1945 годов сопоставлены с немецкими документами и архивами испанской «Голубой дивизии», часть территории которой занимала. Работа в архивах продолжается.
Много информации о сожженных деревнях знают и сами жители: семейные истории, рассказы о деревнях, которые так и не были восстановлены. Если ваша деревня сгорела во время войны, а на стенде ее нет, сохраните эту историю: запишите воспоминания старших, поищите письма и документы в семейном архиве. Для историков такие свидетельства могут стать подсказками, где искать дальше. Каждое новое название, подтвержденное документом, — это еще одна деревня, которую нельзя забыть.