Аспирантка НИУ ВШЭ, Елизавета Щеголькова, представила альтернативное объяснение происхождения топонима Неревский конец, расположенного в Великом Новгороде. По мнению исследовательницы, название района не связано с древним племенем, обитавшим вблизи реки Нарва, как считалось ранее. Вместо этого, Щеголькова утверждает, что название возникло из-за схожести характеров местных жителей с представителями этого племени. Такой подход можно увидеть на примере других новгородских улиц, таких как Чудинцева и Прусская. Более подробно ознакомиться с докладом можно на сайте 53news.Ru.
Доклад Елизаветы Щегольковой был представлен на 40-й научной конференции «Новгород и Новгородская земля. История и археология», прошедшей в Новгородском музее-заповеднике. Неревский конец — это жилой район средневекового Новгорода, расположенный на севере Софийской стороны, вдоль левого берега Волхова.
Первое упоминание о Неревском конце содержится в «Новгородской первой летописи» за 1172 год, где говорится: «Въ то же лѣто заложиша церковь камяну святого Якова въ Неревьскомь коньци». Однако, как отметила Щеголькова, это событие не происходит в изоляции. Всего за пять лет до этого летопись сообщает о том, что новгородцы убили трёх человек, заподозренных в поддержке князя Святослава Ростиславича, среди которых был и Неревин: «Новгородци же того небрежаху и убиша посадника Захарью и Неревина и Несду берица, яко творяща их перевѣт держаще къ Святославу».
По словам исследовательницы, Неревский конец является исключительно городским топонимом, так как нигде в Новгородчине не встречается аналогичных наименований для рек, озёр или возвышенностей. В берестяных грамотах также отсутствуют названия, содержащие основу «нерев». Щеголькова пояснила, что в историографии существует мнение о том, что название «неревский» уходит в глубокую древность, когда на территории Новгорода проживало племя, давшее название этому району. Возможно, оно связано с племенем, жившим на реке Нарва или Нарев, но тогда стоит задаться вопросом, почему другие участки города не имеют аналогичных связей с реками.
Докладчик предполагает, что «источник» названия района может быть связан с более поздним временем, а именно с XII веком. Например, с Неревином, убитым в 1167 году, у которого было два сына: Завид и Гаврила. Гаврила разделил печальную участь отца, его сбросили с моста новгородцы в 1186 году. Завид трижды занимал должность посадника, сменив на ней Михалка Степанича. В 1186 году он отправился в Смоленск, где, вероятно, погиб во время восстания горожан.
Выяснилось, что эта семья была высокородной и состояла в родстве с князем Ярославом Владимировичем. Щеголькова предполагает, что «Неревин» — это этническое прозвище, которое было дано человеку в переносном значении, за обладание определёнными качествами. Это позволяет сделать вывод о том, что жители Неревского конца не представляли собой конкретное племя, а скорее обладали схожими с ним чертами.
Аспирантка привела пример из летописи о новгородце Гречине Петровиче, который упоминается под своим этническим прозвищем «Гречин» и только единожды — по отчеству. Гречин не был греком по происхождению, а скорее по уровню владения греческим языком. В аналогичном контексте можно рассматривать и Пруса с его женой, упоминаемыми в грамотах конца XII века. Скорее всего, Прус не был представителем балтского племени пруссов, а обладал схожими качествами.
Что касается пруссов, то они упоминаются в двух летописных документах. В «Повести временных лет» 1095 года пруссов сравнивают с «всепожирающей саранчой»: «В се же лѣто придоша прузи, мѣсяца августа въ 28, и покрыша землю, и бѣ видѣти страшно, идяху къ полунощнымъ странамъ, ядуща траву и проса». Также в «Новгородской первой летописи» 1238 года татар сравнивают с этим племенем: «В то лѣто придоша иноплеменьници, глаголемии Татарове, на землю Рязаньскую, множьство бещисла, акы прузи». Одно из первых упоминаний племени пруссов и нереван исследовательница нашла в IX веке в труде «Описание городов и областей к северу от Дуная», где указано, что нериваны имели 78 городов. Неясно, где именно они проживали.
В самом Новгороде неревляне упоминаются в 1218 году, а прушане — в 1215 году. Из тех же источников известно, что они часто враждовали между собой, как, например, в случае соперничества за место посадника между Завидом Неревиничем и Михалком Степаничем. При этом ни одна из сторон не была представителем этих племён, но такие обозначения помогали людям легко различать одних от других. Это можно сравнить с тем, как сегодня различают фанатов футбольных клубов, таких как «Спартак» и «Зенит», — заключает докладчик.
Ранее «53 новости» сообщали о том, как по черепам лошадей удалось выяснить, что происходило в Древнем Новгороде с этими животными. Также была информация о том, какие птицы первыми обжились рядом с человеком в Великом Новгороде.